Аналитика, Новости, Политика

«Представление о «внутренних правилах» и «особенности» кавказских элит сильно преувеличено»

19 января 2079

Почему на Северном Кавказе удалось сохранить гражданское общество, «зачищенное» во многих других регионах России?

2017 год оказался богатым на политические события в Северном Кавказе. Крайне спокойный переход власти к Мурату Кумпилову в Адыгее, ломающее все стереотипы назначение Владимира Васильева в Дагестан, громкие заявления чеченского лидера Рамзана Кадырова – все это не сходило с новостных лент.

Политические итоги прошлого года и их последствия, главное достижение и промах Владимира Путина на Кавказе и реальность альтернативы сложившейся системы в Чечне «Обзор» обсудил с одним из ведущих кавказоведов страны, старшим научным сотрудником РАНХиГС и доцентом ВШЭ Константином Казениным:

Уход Рамазана Абдулатипова для многих оказался неожиданным, но был вполне закономерен

mtdata.ru

– Одно из ключевых политических событий 2017 года на Северном Кавказе – смена главы Дагестана. Приход Васильева для всех оказался полной неожиданностью. Почему Кремль сделал такой выбор, нарушив сложившуюся традицию о связи главы с регионом именно в Дагестане, при том, что в других назначениях последних лет сохраняется преемственность?

– Очевидно, что нестандартный шаг связан с критической ситуацией в Дагестане. Думаю, сигналом для такого решения все-таки стало снижение качества управления, безусловно, произошедшее при Рамазане Абдулатипове. При нем, не без участия некоторых игроков из федерального центра, были удалены некоторые одиозные представители элиты, тот же Амиров (Саид Амиров в 1998-2013 годах глава Махачкалы, приговорен к пожизненному лишению свободы – прим.авт.), но Абдулатипов не смог организовать приход на смену им здоровых кадров. Можно вспомнить хотя бы то, как трудно шел и какими скандалами сопровождался поиск замены Амирову на посту мэра Махачкалы. При этом в республике более богатая, чем в большинстве других регионов России, контрэлита – люди, активные в бизнесе, общественной деятельности и других сферах, которые не входят во властную систему, но стремятся влиять на развитие региона. Как-то их интегрировать и использовать потенциал предыдущая команда не могла, да и не хотела.

С другой стороны, возможно, возникли опасения, что приход к власти фигурантов стандартного кадрового меню, часто озвучиваемых как возможные приемники Абдулатипова, приведет к внутриэлитным конфликтам. Если же говорить в целом, старая клановая элита Дагестана во многом себя исчерпала. Видимо, у федерального центра не было другого выбора, кроме как прислать «варяга». Но насколько долговечным окажется приход Васильева, неизвестно. В данный момент он ведет очень осторожную игру, явно опасается делать резкие шаги в кадровой политике. Ясно, что пока его мандат – обеспечение стабильности в республике на ближайший период, до президентских выборов. Какова дальнейшая повестка Владимира Васильева и существует ли она вообще, мы не знаем.

"Заморозить" гражданский протест здесь сложнее, чем во многих других регионах России

www.odnoselchane.ru

– Вы перечислили сохранившиеся альтернативные местной власти центры сборки социума – бизнес и общественников. Наверное, можно еще назвать местное самоуправление, независимые СМИ и религиозных деятелей. Разве не парадоксальная ситуация – во многих других регионах России эти секторы практически зачищены, а на Северном Кавказе они сохранились!

– Ситуация в разных регионах Кавказа разная. Вряд ли можно говорить об их сохранении в Чечне, с трудом можно говорить об этом в Кабардино-Балкарии. Наверное, наряду с Дагестаном, такая картина наблюдается только в Ингушетии и Карачаево-Черкесии.

Если говорить в целом, то это особенности культуры достаточно замкнутых социумов, которые, за исключением регионов с военным опытом, как в Чечне, неформально ограничивают права власти «зачищать» что-либо. Любая попытка «зачистки» может привести к негативной реакции, за которую руководство республики будет оправдываться в Москве. На северо-восточном Кавказе это еще и демографическая причина, там заметно более высокая, чем по России, доля молодежи. А молодежь, как правило, социально активна.

Еще один момент, касающийся северо-восточного Кавказа – трансформация социальной организации общества. В Дагестане произошло массовое переселение в города, нынешняя городская молодежь в большинстве своем – горожане в первом поколении.  В таком переходном периоде что-либо «заморозить» значительно сложнее, чем в устоявшемся обществе.

При этом северо-западный Кавказ, напротив, в отношениях власти и общества во многом повторяет среднероссийскую картину.

– Еще одна политическая перестановка прошлого года – спокойный переход власти в Адыгее от Аслана Тхакушинова к  премьер-министру его правительства и, по некоторым данным его дальнему родственнику, Мурату Кумпилову. Почему федеральный центр не стал проводить в республике резких преобразований, не влил новую кровь?

– В Адыгее было немного других вариантов, если они вообще были. Заметные внутриэлитные конфликты в республике произошли с опозданием, в 2000-е годы, при том, что в других республиках Северного Кавказа они пришлись на 90-е. После завершения этого конфликтного периода большинство несостоявшихся искателей власти в Адыгее ее покинули и, насколько я понимаю, потеряли к ней интерес, что легко объяснимо – на фоне соседнего Краснодарского края республика заметно «проседает», бизнес уезжает в Краснодар, где тоже непросто его вести, но все значительно динамичнее.

Думаю, в Адыгее сохранится заданный при Тхакушинове вектор. Хорошая иллюстрация к тому, что происходит в республике – демографическая картинка, когда заметная концентрация населения происходит в примыкающей к Краснодару северо-западной части, но не в Майкопе.

Представления ряда чиновников кавказских элитах, пожалуй, не изменились с XIX века

photosight.ru

– В ноябре Рамзан Кадыров неожиданно заявил, что мечтает об отставке, добавив, что в республике есть люди, которые справились бы с возложенными сейчас на него обязанностями. На ваш взгляд, существует ли реальная альтернатива сложившейся политической системы в Чечне?

– Для очень многих, кто наблюдает за Чечней, динамика ситуации в регионе выглядит позитивной просто потому, что нынешнее положение там лучше по сравнению с военным и межвоенным периодами. Но наблюдая за происходящим в Чечне, я абсолютно уверен, что там формируется и будет дальше формироваться запрос на перемены. Чеченская молодежь получает образование, имеет возможность выезжать в другие регионы, работать там, видеть ситуацию в других странах, что и формирует запрос на определенные перемены. Они будут проходить непросто, но они неизбежны.

– Как изменится тактика террористов на Северном Кавказе после завершения военной операции в Сирии?

– Чтобы ответить, нужно понимать, как будет дальше разворачиваться ситуация в самой Сирии и других странах Ближнего Востока. Мы пока этого не знаем. Если же говорить о технических последствиях, исходя из происходящих на данный момент в Сирии событий, мне кажется маловероятным массовое возвращение воевавших на стороне ИГИЛ* домой.

Сворачивание масштабных боевых действий и стабилитация обстановки - главные достижения Владимира Путина на Северном Кавказе

www.vladtime.ru

– Владимир Путин идет на новый шестилетний срок. Что стало главным достижением президента на Северном Кавказе за 17 лет руководства страной, а что – главной недоработкой?

– Главный позитивный итог этих лет – общая стабилизация обстановки. На Северном Кавказе давно нет масштабных боевых действий, по бандподполью нанесен серьезный удар. Можно спорить о том, какие факторы это предопределили, какова роль в этом политики Москвы, а какова внешних обстоятельств, но опасность вооруженного джихадизма сейчас на Северном Кавказе гораздо ниже чем, скажем, даже семь лет назад, не говоря уже о более ранних периодах.

Ключевой негативный момент – стагнация местных элит, отсутствие нормальной ротации, очень большие проблемы с судебной системой. На самом деле это проблемы и общероссийские. Кавказская специфика в этом вопросе отходит на второй план, на Кавказе проблемы те же, что и в целом в стране.

– Видимо, стагнация элит связана с желанием Москвы закрепить здесь статус-кво. Мол, пусть коррупция, пусть кумовство, но лишь бы не сепаратизм и возвращение бандподполья?

– У части федерального чиновничества преувеличенные представления об особенностях Северного Кавказа, специфичности региона с якобы непонятными человеку из центральной России внутренними правилами, непредсказуемым последствиям при попытках внести здесь перемены. Это, во многом, преувеличение. Проходящие на Северном Кавказе процессы, прежде всего распад традиционных социальных структур, имели место во многих странах мира, чего-то небывалого здесь не видно.

Представление об «инакости», особенных правилах игры сформированы СМИ, политиками и местными элитами, которые как один пели в Москве – если не я лично, то придут экстремисты и вы потеряете Кавказ. Как это ни смешно, некоторые этому верят.

*ИГИЛ – запрещенная в России террористическая организация.

Новостная рассылка

Вечернее письмо с самым интересным
за день. Без рекламы и спама

Смотрите также
Интересное за сегодня